Культура и традиции Тибета:

Цам - танцы гневных буддийских божеств

News image

Являясь частью крупномасштабных ритуалов, костюмированные танцы мистерии «Цам» (тиб. «Чам») уходят корнями в древние церемонии, исполняемые священнослужителями добуддийской тибетской традиции бо...

Отношения с монгольскими императорами (1240-1350 гг.)

News image

Монгольский правитель Чингиз-хан и его наследники покорили обширные территории в Азии и Европе и создали одну из самых больших империй, ко...

Тибетский буддизм

News image

Тибе тский будди зм — (ранее также некорр. ламаи зм[1]) — региональное направление в буддизме, характерное для Тибета и прилегающих об...

Главная - Отзывы - Как я не искал Лемурийцев в Тибете или наш ответ Мулдашеву



Как я не искал Лемурийцев в Тибете или наш ответ Мулдашеву

Тибет - Отзывы и истории

  как я не искал лемурийцев в тибете или наш ответ мулдашеву

Как и водится у меня, в отличии от других страстных путешественников, в дороге меня разбирает такая лень, что рука не поднимается вытащить со дна рюкзака, заблаговременно приобретенный блокнот и отметить хотя бы пару строк о пройденном сегодня маршруте или увиденном сегодня. Каждый раз, когда моя рука, наконец-то дотягивается до бумаги и ручки проходят годы, месяцы, и в самом рекордном сроке – неделя. За это время детали стираются из памяти, имена забываются и в конце-концов сам уже начинаешь сомневаться, а было ли это на самом деле или я это выдумал?

На этот раз после возвращения из Тибета прошел всего лишь месяц. Хотя после него уже были Бутан, Индия и Бангладеш.

Как то еще будучи шестилетним мальчишкой, я буквально прилип к нашему черно-белому «Рекорду», увидев передачу «Клуб кинопутешествий» о Тибете. Больше всего меня поразил дворец далай-ламы в Лхасе. За долгие годы после я давно уже забыл содержание передачи, но дворец, под названием «Потала» так и высился над Лхасой всеми 13 этажами.

С тех пор попасть в Тибет стало мечтой далекого детства, наряду с островом Пасхи и Тонга, египетскими пирамидами и пирамидами майа и ацтеков. Сбыться довелось этой мечте одной из последних в этом ряду. До этого раза я многократно бывал в Китае, облетел и объездил всю страну, но каждый раз, либо желание не совпадало с маршрутом моего тогдашнего партнера по бизнесу, либо просто тривиально не хватало времени.

Наконец, на этот раз, задыхаясь от жары и пыли мартовского Катманду, я решил «сейчас или никогда!». Дела в Тайлинде поджимали по времени, к тому же была запланирована тоже многострадально-долгожданная поездка в Бутан, столицу которого Тхимпху я научился выговаривать еще в пятилетнем возрасте.

Проехавшись на крошечном такси на противоположный конец Катманду, в китайское посольство был немедленно послан в непальское агенство, специализирующеся на Тибете. Меня просветли в посольстве, что с непальской стороны разрешен въезд в Тибет только группами, с групповым же разрешением на въезд. Любопытно, что из континентального Китая, такое разрешение не требуется. Позже, уже в Тибете мне попадались люди, которые въехали туда через Чендау без всякого пропуска, обладая лишь китайской визой.

В агентстве сказали, что ждать пропуска придется минимум неделю, и сказали зайти за ним через 10 дней. Предстояло каким-то образом убить 10 дней, объезжая Непал вдоль и поперек. Групповые туры я никогда не переносил на дух, но в этом случае выбора не было. По условию пропуска нужно было «всего лишь» въехать в составе группы на территорию Тибета, пробыть в пятидневной дороге на джипе до Лхасы, а там остается еще 20 дней на самостоятельную поездку по провинциям. Только это меня и утешило, хотя 20 дней у меня не было, так как через 20 дней я должен был быть у индийско-бутанской границы в Пуанцалинге, где меня ждал джип с бутанским проводником. 10 дней мне удалось успешно убить, поедая каждое утро домашние яблочные и лимоные пироги в кафе «Snowman» на Freak street, просиживал часами в интернете, бродя по Кантипат и Тамел в поисках чего-нибудь съедобного, выпивая неисчислимое количество чая с лимоном в забегаловках Трипуришвара и Нового Банешвара. Наконец долгожданный день наступил, вечером я забрал из агентства свой паспорт и пропуск в Тибет, на котором из всего прочего можно было прочесть только собственное имя, остальное все было по-китайски, причем довольно размытыми чернилами. На следующее утро мне предстояло явиться к 7 утра в Тамел, рядом с Гималайским банком и искать свой джип там. С утра я подъехал туда на еще непроснувшемся велорикше, причем в конце выяснилось, что у него не было сдачи со 100 рупий и мне пришлось одолжить мелочь у высокого голландца, который, похоже, тоже ждал джипа на Лхасу рядом с банком. Через 15 минут, как это и водится в организованных поездках, начали появляться сюрпризы: джипов не было и впомине, вместо этого меня ожидал потрепанный 30-летней давности «Hyundai» на 25 человек. Непальский проводник клятвенно заверил, что джипы будут, как только мы пересечем границу. При этом его глаза сильно бегали и даже в неподвижном стостянии были скошены к носу, что подсказало мне, что джип я вряд ли увижу. Сюрприз № 2 обозначился через час, при выезде из Катманду, когда между проводником и солдатами блок-поста произошла оживленная дискуссия, после которой первый схватился за мобильник и начал орать в трубку в течение 15 минут. Пока от это делал я выяснил у комндира блок-поста, что маоистские партизаны взорвали на единственной дороге, соединяющей Непал и Китай автобус и несколько грузовиков с провиантом. Между подошедшими армейскими частями и партизанами завязалсь перестрелка и никто не мог дать гарантии, что на других частях дороги тоже не было мин. После 15 минут орания в трубку шофер и проводик натянули по бортам автобуса 2 белых простыни с надписями на английском «только туристы». Во всей этой катавасии было мало сюрпризов, так как за пару дней до этого в северной Индии был арестован член Политбюро и второй человек в непальской компартии Вадья, когда он выздоравливал после опрерации на катаркте в Даржилинге. С ним было еще двое видных деятелей маоистских партизан, которых индийцы обещали выдать Непалу в течение нескольких дней (по-видимому в обмен на какие-то экономические концессии, так как до этого Индия терпела присутствие маоистов на своей территории). Вадья был командиром всего Восточного региона Непала и его арест был раструблен правительственными газетами, как большая победа на маоистами. Последние, в свою очередь, поклялись не оставлять этого без ответа. За 10 дней до этого они атаковали казармы правительственных войск в Бени, убив при этом 200 солдат. Накануне нашего выезда весь Катманду бурлил антиправительственными демонстрациями, улицы полыхали уже давно забытыми мною красными флагами с серпом и молотом.За несколько дней перед отъездом в Тибет я даже схлопотал полицейской бамбуковой дубинкой по спине, случайно оказавшись в толпе демонстрантов на Кантипате.

Короче говоря, после часового препирания с командиром блок-поста и бесконечным совещанием еще с кем-то по мобильному мы получили разрешение ехать дальше на свой страх и риск. При этом в автобусе начался легкий ропот, несмотря на то, что публика, по виду собралась бывалая. Пополз слух, что накануне на улицах Катманду были убиты 2 итальянца, и что на дороге по которой мы уже ехали маоисты, до этого лояльно относившиеся к туристам, начали уже в них постреливать и грабить. Обдумав такой вариант, я тут же запихал половину имеющихся денег в заранее приобретенный по случаю «ремень-тайник», решив что лучше «перебдеть, чем недобдеть». Тут же всплыла перед глазами картина троекратного ограбления меня в один и тот же день гватемальскими партизанами в 96-ом году. Вполне возможно, что те были «не настоящими» партизанами, так же как и здесь могли попасться «неидейные» маоисты, вставшие на путь экспроприации, но легче от этого не стало – деньги отнимали не понарошку. Я окинул взглядом спутников по автобусу: на сидении рядом сурово восседал корейский скалолаз, в подходящем для этого костюме и очках. Позади него сидела его жена или подруга, неопределенного возраста в одноименном скалолазном аутфите. На самом первом сидении, рядом с водителем (руль почему-то находился слева, хотя автобус был корейский и движение в Непале левостороннее) сидел бывалого вида австриец лет 35-ти, довольно свободно изъяснявшийся с проводником на непали. На самом заднем сидении громоздился трехметровый голландец, у которого я занимал мелочь на рикшу, увешанный профессиональной фотоаппаратурой. Он полгода работал добровольным зубным врачом в каких-то богом забытых деревушках и после этой поездки собирался лететь в Амстердам из Лхасы. Австриец же был учителем истории, в пути уже год, и в Непал попал из Индии, через Иран и Пакистан. По-видимому по дороге он превысил свой бюджет и потом в течение 5 дней я ни разу не видел его рядом с едой. В соседнем ряду примостилась крохотная японка Канаэ с двумя огромными рюкзаками, с трудом понимающая 2 слова по-английски и, по-видимому, не отдающая себе отчет куда она едет и где находится. Рядом с ней сидела симпатичная бельгийка Марике, проработавшая полгода в непальском госпитале медсестрой, лет 25-ти, но тоже бывалого вида. Позади нее сидел француз Жан, тоже в скалолазном костюме и бандане, лет 30-ти, вечно всем недовольный и раздражительный. Люксембуржец Марк, с прической а-ля парик Людовика 14-ого, сурово высказывался о зверствах китайских оккупантов в Тибете. Ему вторила 45-ти летная немка из Мюнхена, забитая до предела клише из антикитайской прессы. В автобусе была еще одна немка соверешенно неопределенного возраста, с длинными сальными волосами, наводящая меня на идею, что у нее где-то припрятана фляжка со шнапсом (что потом подтвердилось). Она объездила полмира и не имела постоянного места жительства. Сперва она показалась мне неприятой особой, но впоследствии мы подружилсь. В заднем ряду слева сидели 2 африканца, по их словам из Южной Африки, но когда я попробовал заговорить с ними на африкаанс, не поняли ни слова. На бэкпекеров они не были похожи (к тому же в жизни не видел африканских бэкпекеров), имели с собой чемоданы и мне показались больше похожими на нигерийских наркотрафикантов, чем на компьютерных инженеров, за которых они себя выдавали.

Через несколько часов автобус уперся в непроходимую пробку с обеих сторон. Жара стояла под 40. Я вышел из автобуса и пошел вперед вдоль грузовиков «Тата» и местных автобусов, забитых людьми, козами, курями и свиньями. Через несколько сотен метров я увидел причину затора – это был начисто сгоревший, но еще дымящийся автобус, стоящий посреди дороги и чуть впереди от него полыхающий грузовик с рисом. Движение остановилось в сотне метров перед горящими остаткам. Шоферы грузовиков обыденными взглядами глядели на остатки, лежащие вдоль дороги, посмеивались в сторонке и с любопытством глядели на пробку. Предприимчивые торговцы уже ходили по ряду и предлагали воду и фрукты. Спустя 10 минут на месте появились молодые парни в джинсах и майках с М-16 и карабинам в руках и начали разгонять зевак. Я спросил у одного из шоферов грузовиков, уж не маоисты ли начали грабить на дорогах? Шофер пояснил, что парни с автоматами это армия. Я усомнился вслух, так как еще ни в одной стране не видел армейских частей на боевом задании в штатском, при чем относительно модном для такого захолустья, но шофер пояснил, что «штатское это чтобы маоисты не знали, что они из армии». Восток – дело тонкое, подумалось мне, но грабежа не последовало, мины были быстро извлечены из лунок в асфальте и караван начал медленно двигаться вперед. При этом мне удалось сделать пару быстрых, неприцельных снимков своей миницифровой камерой, так как люди с ружьями были недовольны фотокамерами моих спутников. В районе 3-х часов дня мы подъехали к границе в Кодари, красивому месту, расположенному на высоте, примерно, 1200 метров и растянувшемся вдоль дороги до самой границы. Там мы выгрузились из автобуса под дулами автоматов очередного непальского блок-поста, последнего перед границей. Мы вошли в небольшой отельчик и должны были дожидаться пока китайские пограничники дадут разрешение пересечь границу. Между тем пошел проливной дождь и заметно похолодало. Проводник с бегающими глазками сообщил, что в нашей группе отсутствует 3 человека, которые «вот-вот» должны подъехать на машине из Катманду, так как они туда прибыли с опозданием с Эвереста и без них мы не могли пересечь границу, так как разрешение было на группу в 28 человек, а имелось только 25. Все эти сообщения надо было воспринимать весьма скептически, так как на лицо была какая-то афера и правды все равно не сообщили бы. Прошел час, граница закрылась, 3 человека появились только 2 часа спустя и ничего не оставалось делать, как заночевать в этом же отеле, в крохотных комнатушках, зато с видом на водопад.С утра мы пешком с рюкзаками прошагали примерно 500 метров ввысь к первому китайскому блок-посту. Там нужно было построиться в шеренгу на мосту, заполнить анкету и просунуть свою голову в будку, чтобы получить в лоб выстрел из инфрокрасного пистолета-термометра на предмет атипичной пневмонии. Суровый пограничник прошелся вдоль шеренги, сверил фото с оригиналом и мы продвинулсь еще приблизительно на 250 метров вперед. Теперь оказалось, что группе нехватает какой-то бумажки и непальский проводник с бегающими глазками сменился на тибетского хамоватого типа, который на все вопросы «чего ждем?» отвечал в стиле «у лошади голова большая, пущай она ей думает». Затем он вообще ретировался и мы остались одни на ничейной территории между непальским Кодари и китайским Замму. Мы стояли над обрывом на дороге, под любопытными взглядами китайских дорожных рабочих, завезенных на грандиозное строительство дорог в западном Китае из Сычуана, по случаю олимпиады 2008 года. Между тем был уже полдень, солнце пекло во всю, рюкзаки лежали в грязи, после ливня прошлой ночью. Никто не удосужился сообщить чего мы ждем, где наши паспорта и когда подъедут джипы. Наконец, после 4-х часов отсутствия хамоватый тибетец старшинским голосом скомандовал загружаться в минибас и 3 подошедших джипа. Джипа, как я и предполагал мне не досталось (и слава богу, так как 2 из них были «лэнд круизерами» 1900 лохматого года, а в третьем сидел тибетский гид, компания которого мне не улыбалась).

Дорога на плюс-минус 800 метров наверх по серпантину над пропастью с водопадами заняла полчаса и мы прибыли на «настоящую» границу, которая точно была «на замке», так как какой-то сержант заставил меня удалить из цифровой камеры все фото «секретных» объектов на границе. Нас опять построили в шеренгу. Стоя в очереди на паспортный котроль я с любопытсвом рассматривал таможенный досмотр грузовков – солдат залезал только в кабину, хотя не исключено, что сверху в кузов были нацелены камеры, но я их не видел. Моя очередь подошла довольно быстро и после 5-ти минутного рассматривания моего паспорта и пропуска молодой китайский капитан махнул мне рукой на выход. Я встал в 5-ти метрах от него и стал ожидать товарщей. В это время из комнаты позади капитана вышел какой-то хмурый майор в растегнутом кителе, обвел сердитым взглядом шеренгу иностранцев. Его взгляд остановился на 2-х черных южноафриканцах. Он кивнул на них молодому солдату, а тот подскачил к африканцам и забрал у них паспорта. Последние оцепенели от удивления. Майор начал рассматривать их паспорта под различными углами, подошел к компьютеру и набрал там какие-то номера. Еще минут 20, пока я стоял на КПП, разбирательства с паспортами южнофариканцев продолжались и они нервничали все больше и больше. Наконец последний человек из нашей группы был благополучно пропущен и на КПП остались многострадальные африканцы. Нас же пока подвели к ресторану в метрах 200 от КПП и проводник опять исчез на несколько часов. Затем он появился только для того, чтобы обрадовать нас , что у афириканцев оказались фальшивые паспорта, их отправили обратно в Непал, и что теперь придется переоформлять пропуск на всю группу и ждать предстоит как минимум до следующего утра. У меня возникло подозрение, что все задержки создаются намеренно гидом с целью получения комиссионных с отелей и ресторанов, где мы вынужденно останавливались. На все вопросы, как «когда мы двинемся на Ньялам?» или «как насчет преодоления 2500 метров в высоту в течение дня и опастности «горной болезни» из-за этого?» проводник хамил «тут вам не Непал, а Народная Китайская Республика» и это должно было звучать, как исчерпывающий ответ на любой вопрос. На вопрос, кто он, тибетец или китаец, он утвердительно ответил – китаец. Через 5 дней уже в Лхасе на тот же вопрос он уже отвечал - настоящий тибетец. В отеле оказались весьма не плохие номера, даже с 5-ью кроватями, но отсутствием туалета и душа (последний отсутствовал в здании вообще). Туалет в здании был один и туда нужно было спускаться в кромешной темноте на три этажа вниз. К счастью света не было и в самом туалете казарменного образца, иначе от его вида можно было потерять сознание. Прежние постояльцы в моем номере это похоже давно осознали и видимо поэтому в нем стоял неистребимый запах мочи. Зато вид из окна открывался на горное ущелье и на расстоянии нескольких километров был еще виден непальский Кодари.

В номере мы расположились втроем – я, австриец Пауль и люксембуржец Марк. Пауль был настоящим полиглотом и мои девять языком блекли на фоне его знаний. Мы проспорили до ночи на тему жестокостей китайской оккупации Тибета и в два часа ночи впали в забытье после жаркого спора. На утро пришлось умываться прямо из непременных для каждого китайского отеля термосов. В китайском отеле может не быть душа и туалета, стекол на окнах в морозную пору, но там не может не быть термоса и чайных приборов – это святое. Вскоре повторилась вчерашняя история – опять бесконечное ожидание, опять пропавший неизвестно куда проводник. К одиннадцати он появился опять только для того, чтобы сообщить, что разрешение на проезд дадут через 15 минут. Как всегда тибетские 15 минут растянулись на полтора часа. К полвторого мы выдвинулсь в направлении Ньялама. Полчаса наши джипы медленно ползли вслед за непальскими «татами» по серпантину дороги на Замму. Город был как бы поделен на 4 разных уровня, соединенных серпантином дороги. По сторонам китайцев было видно больше, чем тибетцев, последние попадались изредка, либо праздношатающиеся, либо за переноской тяжеленных камней на строительстве дороги. Строительством занимались в основном подростки, при чем девочки, которые, по видимому отличались «большей» выносливостью. Когда машины, наконец, выбрались из города, взору открылась дорога потрясющей красоты и такой же узости. Она была буквально вырублена в заросших ельником скалах, из многих расщелин сбегали ручейки маленьких водопадов, искрящихся на солнце. По левую сторону зияла пропасть, тоже поросшая ельником с рекой на самом дне ущелья, текущей в сторону Кодари. Почти все сидевшие в джипах и автобусе со стороны пропасти невольно повернули головы в противоположную сторону. Мне тоже было жутко смотреть вниз, на разверзшиеся 2000 метров в нескольких сантиметрах от левых колес. От защитной планки не было и следа. Движение в этих местах отстанавливается не задолго до наступления темноты, так как езда по неосвещенному серпантину дороги, кишащей выбоинами и оползнями равноценно самоубийству. Да и днем, пожалуй тоже. Наш водитель гнал машину со скоростью 40-50 км\ч, как будто у него был на борту радар, предсказывающий появление очередного грузовика из-за поворота на дороге, где разъехаться даже 2-м легковым машинам было невозможно. Каждый разъезд занимал минут 10 маневрирования с каждой стороны с выездом одного из колес прямо над пропастью. За последние несколько лет я наездил многие тысячи километров по горным дорогам Коста-Рики, Панамы, Колумбии и Боливии, но так как в этот раз мои нервы не щекотала ни одна из тех дорог. Через, примерно, час мы оказались в Ньяламе, где мы сперва остановились на заправке, а потом на обед. Там же мы увидели первый раз яков, с заплетенными в гривах и хвостах синими и красыми лентами.

Яки обычно обитают на высотах от 2000 до 4000 метров и ниже не попадаются. Зато на меньших высотах попадаются гибриды яков с обычными коровами, у которых гораздо короче шерсть и походят они больше на обычную корову только более волосатую. В ресторан, выбранный нашим проводником я не пошел, так как по опыту знал, что проводники обычно приводят в очень дешевые и плохие рестораны, где туристам объявляют тройную, как минимум, цену, за что потом платят коммисионные проводнику. Для этой цели в таких ресторанах имеются 2 отдельных меню; одно на английском с раздутыми до смешного ценами, другое на тибетском и китайском языках – с нормальными. Такая система встречалась на протяжении всей дороги до Лхасы. У туристов обычно почти нет выбора, так как ресторанчиков в таких деревнях очень мало и все они работают с тем или иным проводником, и на отрез отказываются кормить по нормальным ценам, зная что каждый день будут подвозить новых туристов. В придачу ко всему еда была гнусного качества, поэтому 5 дней по дороге в Лхасу пришлось поголодать. Продуктовые магазины расположенные по соседству с ресторанами тоже использовали ситуацию в свою пользу, заламывая трех-четырех кратную цену, утомленному некачественной едой туристу. Большинство владельцев магазинов – китайцы, ресторанчиками в основном же заправляют тибетцы. Непременный атрибут каждого тибетского ресторана – это портреты последних 3-х панчен-лам, вторых в тибетско-буддисткой иерархии после далай-ламы. Далай-лама ни на каких портретах не присутствует и даже вообще не упоминается, особенно официальными лицами. «Враг народа», сбежавший в самом начале китайской оккупации Тибета в начале 50-х годов, проживает теперь в Дарамсале в Индии и с тех пор не ступал на землю Тибета. Зато панчен-ламы с тех пор были абсолютно лояльными новому режиму и теперь их портреты украшают стены жилищ каждого тибетца.

Тибетцы, по своей природе, очень религиозны и верят в возвращение далай-ламы, но вслух об этом высказываться опасно даже в разговорах с туристами. В китайских официальных документах, а так же в музеях и рекламных буклетах о Тибете, изданных в Китае, день начала оккупации Тибета называется «Днем добровольного освобождения», что немедленно вызывает саркастическую усмешку западных туристов. В любом интернет-кафе на территории Китая доступ на оппозиционные веб-сайты тибетцев в изгнании блокирован начисто. При наборе на любой поисковой машине слово «Тибет» можно наткнуться только на правительственные сайты, или те, которые полностью отвечают «генеральной линии» партии.

Из-за того, что мы потеряли полтора дня на границе нам предстояло преодолеть за один день почти 2500 вертикальных метров, что по всем правилам противопоказано. Норма подъема в день 400 метров, превышение этой нормы может вызвать горную болезнь, даже у натренированного человека. Я до этого провел в основном время в долине Катманду и не был вполне уверен как поведет себя мой собственный организм. Нашему проводнику, постоянно проживающему в Лхасе, на высоте 4000 метров все эти соображения были полностью безразличны. Обеспокоенных членов экспедиции он заверил, что на случай «горной болезни» (от которой умирают даже опытные альпинисты) у него в машине есть кислородные баллоны. За несколько дней до поездки, я повстречал в Непале москвича, которого вынесли с высоты 4000 метров во время трека на Лантанг. С горами шутки плохи, я это еще вбил себе в голову с детства по рассказам отца, заядлого альпиниста. До этого мне приходилось бывать на 6000 метров в Перу, но никогда в жизни я не поднимался с 2500 до 5300 в один день. Первой жертвой «горной болезни» пала 25-летняя бельгийка Марике. Как только мы остановились на обед в Тингри ее скрутило пополам от спазмов в животе и давящей головной боли. Высота не достигла еще 3000, как еще несколько членов экспедиции полусидели, полулежали на сидениях. После Тингри шофер одного из джипов остановился на перевале в 4000 метров, дожидаясь отставшие джипы, и бедолагам стало еще хуже.

Немногочисленные тибетские деревни на пути представляли печальное зрелище: в любой из них нас встречала ватага детей различных возрастов, сопливых, грязных и оборванных. Все они просили денег, цеплялись за нашу одежду. Взрослые при этом стояли равнодушно рядом, либо просили милостыню вместе с детьми. Большинство было одето в традиционную тибетскую куртку через одно плечо, мехом во внутрь и с «кенгурятником» на поясе – пространоством в ней, где традиционно хранились в ней миска, ложка, нож и прочая утварь. Длинные черные волосы мужчин были обернуты по нескольку раз вокруг головы и заплетены синей или красной лентой из шерсти яка. Большой популярностью пользуются ковбойские шляпы, но это уже удел «первых парней на деревне». На ногах цветные шаровары, кожанные сапоги. Найти человека с умытым лицом, без соплей и в чистой одежде мне там не доводилось. Насчет соплей было понятно – они там появились у всех от постоянного холодного пронизывающего ветра и пыли. У детей эти сопли, похоже, не вытирались неделями. Единственным развлечением в таких деревнях является один-два бильярдных стола, стоящих прямо на улице. Вся местная «интеллигенция» концентрируется вокруг них даже днем. Из кармана шаровар каждого мужчины неприменно свисает небольшая серебряная бляха на цепочке, показывающая принадлежность к определенном клану. Длинные черные зипуны у женщин перетянуты ремнями с большой серебряной бляхой по середине. Тибетские дома очень похожи один на другой – серого цвета, как правило двухэтажные, с желто-синим обрамлением на окнах и двором обращенным внутрь дома. Над плоскими крышами каждого дома развивались красно-желто-бело-синие флаги, с напечатанными на них молитвами.

Чем дальше мы продвигались в направлении к Шигадзе, второго по величине города тибетской автономной области, тем богаче и больше попадались дома в деревнях. По близости от каждой деревни неприменно паслись стада яков на пастбищах, огражденных каменной кладкой до колен.

 

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Известные люди Тибета:

News image

Директор Библиотеки тибетских трудов и архивов геше Лхакдо

ОЛЬГА БЫЧКОВА: Добрый веер, добрый день. Это программа Своими глазами . В студии Ольга Бычкова и сегодня наши гости приехали к нам издалека из Тибета. Это До...

News image

Всемирно известная исполнительница буддийских песнопений А

Всемирно известная исполнительница буддийских песнопений Ани Чоинг Дролма выступила в Московском доме кино Детство Ани Чоинг Дролма было омрачено жестокостью...

News image

Далай-лама: «Я был очень ленивым»

В день своего 70-летия Его Святейшество далай-лама XIV дал интервью «Газете.Ru» и предложил нашим читателям выпить за его здоровье. – Вы как-то сказали в о...

News image

Шивалха Ринпоче проводит в Кызыле учения по «Бодхичарья-ав

По просьбе буддистов Тувы Досточтимый Шивалха Ринпоче проводит в эти дни продолжение учений по труду Шантидевы «Бодхичарья-аватара» на тувинском языке в перев...

News image

Буддийская монахиня Силиана Боса: Лама Сопа Ринпоче всегд

В Лагани проходит выставка священных буддийских реликвий. Там для жителей близлежащих районов Калмыкии и калмыков Астраханской области будет развернута выстав...

Последние истории:

Наши люди в Тибете

News image

Попасть в главный город Тибета долгое время было очень и очень непросто. Первым из европейцев увидел и описал этот город монах-францисканец Одорик и...

Очень медленно - трек вокруг Аннапурны + АВС в ноябре

News image

Очень медленно - это месяц, в который кроме трека вокруг Аннапурны с заходом на АВС, традиционно вошли расслабуха в Покхаре, слоны в Читване, и цел...

Секреты медицины:

Тибетская медицина

Изучение тибетской медицины европейцами начато около 200 лет тому назад. В их числе русский ученый И. Реман, венгр Кёрёши Чома и многие другие.

More in: Тибетская медицина

Авторизация



Достопримечательности Тибета:

Будда Гаутама

News image

Гаута ма Бу дда (санскр. गौतम बुद्ध सिद्धार्&#...

Озеро Ямдрок Цо

News image

Далее наш путь продолжится на запад, и очень скоро асфальтовое покрытие дороги неожиданно закончится. С этого момента и до самого окончания путешест...

Ташилунпо

News image

Ташилунпо (Ташилхунпо, Ташилумпо, Даший-лхунбо; тиб. ????????????????, Вайли: bkra shis lhun po, кит. ?????) — один из крупнейших буддийских монаст...

Хэйхэ

News image

Хэйхэ (кит. 黑河, пиньинь Hēihé, «Чёрная Река», манчжурское название: Сахалян) — городской округ в провинции Хэйлунцзян КНР...

ОЗЕРО НАМ-ЦО

News image

Три дня спустя, взяв напрокат машину и закупив необходимые продукты, мы отправились но одно из красивейших озер мира — Нам-Цо. Старинное название оз...

Потала

News image

Дворец Потала в городе Лхаса в Тибете — царский дворец и буддийский храмовый комплекс, являлся основной резиденцией Далай-Ламы, вплоть до того как Д...

Миндролинг

News image

Неподалёку от развалин Джампалинга расположен монастырь Миндролинг, один из важнейших центров школы Ньингма, древнейшей среди школ тибетского буддиз...

Монастыри Гэлуг

News image

Цонгкхапа учредил ежегодный религиозный фестиваль, который с тех пор проводится в начале тибетского Нового года (Лосар). Большой молитвенный фестива...

Реки и озера Тибета

News image

Тибет полон рек и озер, которые обеспечивает работу мощных гидроэлектрических станций. Густо заросшие берега рек и озер - дома для лебедей и гусей. ...