В феврале с приходом Лосара ветер носит по улицам Лхасы песок, будто стараясь стереть город в порошок. Раньше песчаные бури никогда не начинались так рано. Одно ли глобальное потепление тому виной? Когда-то речную долину, в которой расположена Лхаса, окружала горная гряда с поэтическим названием «Восемь лепестков лотоса». Но горные комбайны сгрызли ее до основания, и потому сегодня, стоит подуть первым ветрам, пыль и песок проникают повсюду. Когда-то в горах над долиной Лхасы жил Цанпо Сонгцен Гампо, но сегодня местное правительство продало эти земли китайским золотодобывающим компаниям. Чиновники набили карманы деньгами, нимало не заботясь об отравленной воде и сельскохозяйственных угодьях, о погибших домашних животных и странных заболеваниях фермеров.

В феврале с приходом Лосара в Лхасе по телевизору показывают, как чиновники беседуют с бедными тибетцами из Лхасы или из отдаленных селений, расспрашивают об их трудной жизни. Чиновники и их подчиненные показывают деньги, несколько сотен юаней, которые они театральным жестом передают тибетцам. А те, в свою очередь, кланяются и высовывают язык (в знак уважения), или жмут чиновникам руки. Они проливают слезы радости; некоторые, захлебываясь в рыданиях, произносят слова бесконечной благодарности на диалектах Лхасы, Шигатзе, Нагчу или Чамдо. Но не является ли такая безмерная признательность в ответ на столь незначительную сумму денег тревожным признаком того, сколь массова и безысходна их бедность?

В феврале с приходом Лосара в Лхасе повсюду вывешивают красные фонарики самых разных размеров. Это вовсе не тибетская традиция. Это верный знак ассимиляции местной культурой чужеродного обычая. Например, антитетические куплеты, написанные на тибетском языке, это лишь странная имитация антитетических куплетов китайских стихов. Можно подумать, что это всего лишь трансформация старых общественных традиций, но на самом деле получается ни рыба ни мясо. Нам следует помнить, что потери видны в деталях. Каждая деталь означает небольшую потерю, их цепочка ведет к окончательной утрате. По инициативе местных властей повсюду в городе, на главных улицах и в небольших переулках, висят красные пятизвездные флаги. Партийные кадры прошли от дома к дому, от двери к двери, от магазина к магазину, требуя, чтобы везде повесили красный флаг. Кроме того, в этом году, настаивали они, люди должны вывесить особенно большие флаги. Красный флаг развивается и над крышей Поталы, надменно провозглашая китайский суверенитет.

В феврале с приходом Лосара в Лхасе особенно заметны отдельные цвета. Один из них зеленый. Это солдаты с оружием в руках, прогуливающиеся по улицам города. Лучше не попадаться им на дороге, зазевавшегося прохожего могут с неожиданной силой отпихнуть в сторону. Есть солдаты, стоящие на крышах тибетских домов. Под их взглядами тибетцы, идущие по улицам внизу, невольно начинают ускорять шаг. Другой цвет синий. Это полиция, тоже с оружием в руках, среди них есть и тибетцы. Я видела, как полицейский оттолкнул молодого тибетца, который совершал поклоны перед статуей Будды. А когда молодой человек дерзнул оказать сопротивление, полицейский схватил его за горло. Еще один цвет постоянно меняется. Не знаю, сколько разных обличий принимают эти полицейские в штатском. Я слышала, что некоторые из них даже переодеваются буддийскими монахами, или туристами с четками вокруг запястья.

В феврале с приходом Лосара в Лхасе я встречаю моих дорогих тибетских сограждан, которых я люблю и уважаю. Простираясь, они совершают путь из самых разных городков к священному для них городу Лхасе с ее храмом Джоканг и дворцом Потала в центре. Большинство из них, конечно же, фермеры, скотоводы и буддийские монахи и монахини. Живое воплощение зеленых лугов и заснеженных горных вершин, они несут с собой запах масла яка. Гуляя вокруг Баркхора, я встретила буддийского монаха, чей лоб был покрыт коростой. Он громко воспевал Гуру Ринпоче и неторопливо совершал простирания. Что думают проходящие с оружием в руках солдаты о тибетской вере?

В феврале с приходом Лосара в Лхасе появляется все больше и больше молодых людей, которые уверенно идут по однажды выбранному пути. Они вернулись к себе домой из китайских университетов. Они носят национальные тибетские одежды, говорят на родном языке, как бы провозглашая – «Я тибетец!». С любовью изучают они традиции своей земли; забираясь высоко в горы, возжигают благовония; разбрасывая «коней ветра», начитывая священные тексты, они дают клятву будущему. Они полны уверенности в себе, они в самом расцвете сил, они – та надежда, которая живет и множится из поколения в поколение.