Дангба – типичная тибетская деревня с плоскими крышами, бильярдным столом и затаенным страхом перед будущем, где большую часть населения будут составлять китайцы. «В прошлом чернорабочий мог зарабатывать 25 юаней (3,1 долларов) в день и жить неплохо, - сказал нам средних лет крестьянин, сидящий у дороги, от него разит алкоголем. – А теперь приехали китайцы, которые соглашаются на ту же работу за 15 юаней (1,9 долларов). Если так дело пойдет, тибетцы вообще останутся без работы».

2,7 миллиона тибетцев ведут неравную борьбу за выживание перед лицом интеграции в экономику Китая с населением в 1,3 миллиарда человек. Скорее всего, в этой борьбе они проиграют. «Тибетцы не могут конкурировать с китайскими переселенцами, отчасти потому что те работают усердней и за меньшие деньги, - говорит Эндрю Фишер, специалист по экономике Тибета в Лондонской школе экономики. – Но это не может служить оправданием. Необходима более жесткая политика, которая бы в вопросах занятости отдавала приоритет тибетцам».

В условиях экономики, где по меньшей мере по официальной статистике, за этот год отмечен рост на 12%, Тибету не грозит кризис. Экономическая реформа коснулась Тибета, равно как и других частей Китая, но проблема в том, что лишь незначительная часть этнических тибетцев, примерно 15%, от этого выиграла, подчеркнул Фишер. В основном это люди, занятые в правительстве и на госпредприятиях. Они принадлежат к относительно преуспевающему среднему классу, который может позволить себе материальные блага – от DVD-плейеров до машин и современных квартир. Остальные же обречены на вечное прозябание на рынке труда, не выдерживая конкуренции с китайской рабочей силой, которая может выполнить черную работу так же, как и они, а то и лучше.

Пропасть между имущими и неимущими среди этнических тибетцев рассекла большинство сообществ гималайского региона. В деревне в 30 минутах езды от Лхасы крестьяне выражают негодование, глядя на то, как разбогатела женщина, стоящая во главе деревни. Используя свое политическое влияние, она проворачивала выгодные для нее операции с недвижимостью. «Она была такой же бедной, как мы, - говорит крестьянка, - но когда ее поставили во главе деревни, она быстро стала миллионершей».

Публичные заявления должностных лиц в Тибете оставляют мало надежды на какие-либо радикальные изменения в политике, которые бы помогли большей части тибетского населения, не имеющей доступа к прибыльным правительственным должностям.

Ву Йинг-джи, вице-председатель тибетского правительства, назначаемого Пекином, отрицает само существование этой проблемы. «В любой этнической группе есть люди с высоким и низким достатком, - заявил он на брифинге в Лхасе. – Нет разницы между доходами тибетцев и китайцев».

Вместо того, чтобы улучшать ситуацию, правительство Пекина лишь ухудшает ее, утверждают про-тибетские организации за рубежом. В качестве наиболее очевидного примера они приводят стратегию развития запада - массированную кампанию, запущенную пять лет назад для улучшения инфраструктуры в малонаселенных западных районах Китая, к которым относится и Тибет. К несчастью для исконной экономики Тибета, большинство строительных контрактов достается компаниям «с хорошими связями» из восточных провинций Китая. В результате большие субсидии, выделяемые центральным правительством, снова уходят на восток в форме корпоративных доходов. Некоторые называют это «экономикой бумеранга».

«Приоритетом в этой кампании является развитие административного и военного аппарата, который бы позволял удерживать контроль над Тибетом, - говорит Кейт Сондерс, представитель базирующейся в Вашингтоне «Международной кампании за Тибет». – Стратегия развития запада спускается сверху, из Пекина, и игнорирует баовые потребности местного населения».

По словам Фишера, основной фактор, лишающий тибетский народ реальных возможностей - это удручающая статистика в сфере образования. Без надлежащего обучения тибетцы могут надеяться только на неквалифицированный труд в таких областях, как строительство.

Можно задаться вопросом, почему Китай допускает такое развитие событий, невзирая на чрезвычайную стратегическую важность тибетского региона, соседствующего с Индией и Центральной Азией.

Эта стратегическая важность не выливается в меры, которые бы принесли пользу тибетцам и еще теснее связали их с Китаем. На деле происходит обратное, и сотни тысяч китайских солдат, расквартированных в Тибете, тормозят экономическую реформу.

«Когда у руля – военные, они весьма неохотно отдают бразды правления местным жителям, - говорит Фишер. – Именно в силу стратегической важности Тибета выбор здесь делают не в пользу тибетцев».